Наши люди

 

От Пятигорска до Берлина

 

С последнего вояжа пятигорского велопутешественника Владимира Безладного прошло более полугода — житейские вихри помешали сразу взяться за перо. Да и слишком много оказалось впечатлений, во всех нужно было разобраться, уложить в голове, а затем и на бумаге. После южных приключений в Греции, проходивших у трех морей и в Среднегорье, путешественник резко поменял фарватер, взяв курс на Запад, разработав маршрут до Берлина.

- На вопрос, «… куда собрался в этот раз…», в шутку отвечал, - «… до «Бранденбургских ворот…», где маршал Жуков принимал пленных немцев. Протяженность маршрута – чуть более 3000 км, которые я рассчитывал преодолеть за 30-35 дней. Ростов, Воронеж, Елец, Орел, Брянск, Гомель, Брест, Варшава, Познань, Франкфурт на Одере, Берлин – такова схема моего продвижения. 8 июня был взят старт. Под стать солнечному утру было и настроение. Легкий трепет и легкое волнение испытывал я в предвкушении длительного путешествия. Первая остановка, как всегда, за Невинномысском, в станице Барсуковской у троюродной сестры.

 

На следующий день, едва миновал Кропоткин, как получил очень горестное и неожиданное известие о преждевременном уходе из жизни моего младшего брата, проживающего в Пятигорске. Естественно, дальнейший путь утерял всякий смысл, и я вынужден был возвратиться домой.

 

Лишь спустя неделю, несколько отойдя от траура и скорби, у меня вновь возникло желание к поездке: «Заодно, может и удастся развеять невеселые и грустные мысли о бренности нашего бытия…, - рассуждал я, - да и когда может представиться еще такая возможность?»

 

Правда, теперь нужно было успеть уложиться до начала действия визы. Наиболее реальный шанс – это железная дорога. И такой вариант существовал: поезд «Минеральные Воды – Минск». Билет был взят до границы с Белоруссией, до станции Новозыбков (Брянская область). От Новозыбкова до Гомеля - где-то 70 км. Покинув вагон в полдень, я уже к вечеру был в Гомеле. В моем распоряжении оставалось еще целых 10 дней, прежде чем начнет действовать Шенген. И тогда я решил попутешествовать по Белоруссии. Первым делом, конечно, надо было заглянуть в Минск – столицу союзного государства. Бобруйск, Минск, Барановичи, Кобрын, Брест – вот так выглядел мой маршрут. Семь дней по времени, 700 км – по расстоянию. Чувства что я в другой стране абсолютно не ощущалось.

 

Не мог не заметить чистоту, как на улицах городов и сел, так и у дорожных обочин. Через каждые 10 км оборудованные стоянки для автотранспорта, с туалетами, контейнерами для сборки мусора, домиками, под крышами которых есть столики, скамейки, где можно поесть и отдохнуть. На некоторых стоянках нашлись даже детские игровые площадки с простенькими конструкциями. А вот с дорожным блоком питания, по сравнению с нашим, дела обстоят хуже. Придорожных кафе и других заведений, где можно перекусить, поесть – мало. В основном только в городской черте.

 

В Брест я прибыл за три дня до начала действия визы. Здесь же, недалеко от КПП, в небольшой парковой рощице сделал остановку, разбивая на ночь палатку. Надо отметить, пока путешествовал, погода не баловала: ночью 15-16 градусов по Цельсию, днем – 22-24

 

градуса, дули северо-западные ветра. Лишь на второй день пребывания в Бресте установился антициклон, принеся и жаркую погоду в 35 градусов. Чем я не преминул воспользоваться, посетив один из городских пляжей на героической реке Мухавец, огибающей Брестскую крепость (в которой мне тоже удалось побывать, всем внутренним миром прочувствовав трагичность и стойкость ее защитников).

 

Вспоминаются слова одного знакомого, сказанные им в полу-шутку полу-всерьез, когда я поведал ему о моих устремлениях в нынешнем путешествии. «…А ты не боишься, что поляки тебя побьют, когда узнают, что ты из России…? Ты же знаешь, какие с ними у нас сейчас взаимоотношения…?!»

 

Все же какая то настороженность во мне присутствовала, когда я пересек границу. Все сразу развеялось, едва я подрулил к первому кафе.

 

- И куда пан путь держит? – спросили меня.

 

- Варшава, Берлин, - коротко ответил я.

 

- А что пан давно в Берлине не был…? – с легкой иронией обратился ко мне хозяин заведения, пожилой поляк.

 

- Яволь, яволь, уже по-немецки весело ответил я, под одобрительные улыбки присутствующих в зале.

 

Скоро я чувствовал себя в чужой стране как дома. Повсюду ко мне проявляли внимание; фотографировались, звали в гости, угощали. В одном месте хозяин не только не взял денег за обед, а предложил еще и десять евро: «Бери, бери…, я гроши маю…». Еще, что отметил я для себя, это то, что многие поляки хорошо понимают русский язык: «…говори, говори, пан, я по-русски вразумею…»

 

Интересные казусы произошли со мной на автобане (скоростное шоссе) Варшава – Берлин, куда я попадал дважды и дважды полицейские оттуда меня снимали. В первый раз сразу за Варшавой, указав на велодорожку, заодно пояснив, что на скоростных дорогах велосипедистам передвигаться запрещено. Но велодорожка вскоре закончилась, а других дорог я не знал. Поэтому, спустя какое-то время, я вновь вынужден был пренебречь рекомендациями полицейских и забраться на автобан.

 

Вспомнилась такая ситуация в прошлом году в Греции, когда от границы с Турцией я проделал такой же маневр, хотя и видел запретный знак для велосипедиста (рядом идущая дорога не внушала доверия). Через 20 км меня остановил греческий полицейский патруль.

 

- Руссия туристо, байсикл, - пояснил я полицейским, указав на велосипед.

 

- А-а-а, Руссия туристо, - и махнув безнадежно рукой, они умчались дальше.

 

С автобанами вообще история особая. С одной стороны, по автобану ехать комфортно: обочина дает чувство вольготности, безопасности и комфорта, но ты находишься, словно в загоне или в клетке, ограничивающей твое пространство всевозможными заборами, ограждениями и щитами, за которыми порой не видно окружающей природы и ландшафта. И так-как это скоростная магистраль, то и расстояние между пунктами отдыха, заправки и питания значительные (50-60 км). Если для авто – примерно полчаса езды, то для велосипедиста – почти полдня. А когда я удалился за Варшаву, температура воздуха на табло высвечивала 35-37 градусов, а нагрев дорожного полотна составлял 57-58 градусов, можете представить на какой «сковородке» я находился?! И не деревца. Все там, за забором…!

 

Когда меня снимали во второй раз с автотрассы, я даже в какой то степени был рад этому. Но, все же немного упорствовал.

 

- Ай интернационале ровер-туристо, Россия («ровер» - на польском – велосипед, а «интернационале» - обозначает в Европе «международный»).

 

Но польские блюстители порядка были непреклонны: «…интернациональ…, не интернациональ…, пан, мы не вразумеем…», - и вывезли меня на другую дорогу, вручив мне литровую пластиковую бутылку с «минералкой», бумажный пакет с хлебом и отбивной котлетой, такой большущей, что я воспользовался ею дважды – вечером и утром. Еще вручили сигнальную накидку со светящимися полосами и автомобильную наклейку с международным обозначением России – «RUS».

 

«После радости неприятности по теории вероятности…», - так кажется поется в одной песне. Такое произошло и со мной. Вечером, перед Познанью, едва я поужинал в придорожной корчме и здесь же, невдалеке, разбил палатку, как на меня и мое хрупкое жилище обрушился штормовой ветер и с неба хлынули потоки воды. Ветер был такой силы, что, казалось, вот-вот сорвет палатку и вместе с ней унесет меня. Пришлось более часа лежать на животе и, разбросав по углам палатки руки и ноги, удерживать ее вместе с вбитыми в землю крючками. А ранним утром, выбравшись из спального мешка и палатки, я ощутил такой холод, что вынужден был натягивать на себя все, что имелось в распоряжении. Но и этого было мало. Я даже пожалел, что не взял в дорогу что-нибудь из теплых вещей. Всего 12 градусов тепла – такова температура была этого утра. Горячий кофе и такой же легкий завтрак в корчме немного согрели меня. Надо было двигаться дальше, до Берлина оставалось еще целых три дня пути.

 

За Познанью меня поджидала еще одна неприятность: на ободе заднего колеса появилась продольная трещина. Не говоря уже о каретке, давшей о себе знать еще с Минска – наверняка развалился подшипник, а то и оба. Но в этот раз, по сравнению с прошлым годом, предпринимать действия по их замене я не собирался, «Буду крутить педали до последнего…, может все притрется…?»

 

Берлин тоже встретил меня не очень благоприятной погодой. То и дело срывался дождь, по небу плыли тяжелые, свинцового цвета, облака, дул холодный западный ветер. Температура днем не превышала 18 градусов тепла. На ночлег я расположился в небольшом городском лесном массиве, рядом находились бензозаправка и спорт-бар. В спорт-баре отведал, как и все присутствующие немцы, бокал местного пива, на бензозаправке, в кафе, выпил чашечку кофе и съел сандвич. Утром продолжил движение в центр города. На мой вопрос про Бранденбургские ворота, в ответ только слышалось немецкое – «нихт».

 

В полдень я достиг берлинского телецентра с его известной в Европе телебашней (второй по высоте после Останкинской). Двигаться дальше смысла не видел. Конечно, желание посетить Рейхстаг присутствовало. Но, с другой стороны, сколько времени понадобится, чтобы его отыскать, ведь это не какой-то заштатный городок, а девятимиллионный мегаполис? Да и главная цель в путешествии достигнута, а вот обратный путь меня интриговал. Тому сопутствовали до этого встречи и общение с некоторыми из поляков, узнававших, куда я путь держу и советовавших посетить такие старые города Европы, как Дрезден, Прага, Вроцлав, Краков. Изучив на своей карте-навигаторе возможность такого маршрута, подсчитав финансы, я сделал вывод, что такой вариант реален.

 

Первое серьезное ЧП с моим велосипедом произошло в Котбусе (до Дрездена оставалось где то 85 км). Нежданно-негаданно полетел блок задних звёздочек, который я установил буквально в марте. Тревогу вызывал и обод заднего колеса: образовавшаяся по окружности щель немного удлинилась. До ближайшего велосервиса, как я понял из объяснений местного велосипедиста, около 3 км. Двигаться своим ходом я не мог, поэтому велосипед пришлось катить. Был вечер, и все вопросы по ремонту откладывались до утра. Тут же у велосервиса на небольшой лужайке я решил расположиться на отдых. И пока солнце не скрылось за близлежащими домами, и совсем не ушло за горизонт, я присел на

 

одну из свободных городских скамеек и стал с неподдельным интересом наблюдать за незнакомой мне местной жизнью. Из находящихся недалеко бара и кафе доносилась музыка, а вокруг звучала чужая речь. По пролегающей рядом с лужайкой велосипедно-пешеходной дорожке, туда и обратно, в основном проезжали, а то и проносились велосипедисты, порой целыми семейными кортежами. На велосипедах восседали от мала до велика, от юных чад до глубоких старцев. Проходящие рядом трамваи, реже автобусы, были полупусты. Создавалось впечатление, что весь город предпочитал двухколесный транспорт. И такой велосипедный бум я наблюдал во многих местах, от самого Бреста.

 

Утром мне сменили блок задних звездочек, и я решил не рисковать и сократив маршрут, направился сразу в Польшу, с грустью сожалея о Дрездене и Праге. Посещение Вроцлава и Кракова впечатлили меня: с остроконечными пиками крыш домов и костелов в стиле готической архитектуры средневековой Европы и устремлёнными в голубую высь небосвода, с брусчатыми мостовыми площадей и улиц, с бесчисленным количеством кафе, баров и ресторанов; зачастую обслуживающих посетителей, составляющих в большинстве своем туристов со всего мира, прямо на улице, за разместившимися, тут же под тентами и зонтами, столиками. Словно в заколдованный круг попал я, когда покинул Краков. Сосновец, Катовице, Гливице, Хожув, Бытом и еще ряд городов, находящихся чуть поодаль – каждый из них по численности населения был не меньше Ставрополя. Часов 5-6 мне пришлось «кружиться» в дорожных лабиринтах, прежде чем удалось отыскать нужный маршрут.

 

И еще раз меня накрыл ураган, и еще раз мне пришлось лежать в палатке, распластав руки и ноги, и надеяться на чудо. На этот раз ливень был с градом. Ранним утром, когда я уже по привычке отправился в находящееся рядом кафе выпить кофе, то абсолютно не узнал его обстановку. Зонтики (кстати, с бетонным основанием), столы и стулья были разметаны по всей территории, помяв пару легковушек и разбив витринное стекло.

 

Как и следовало ожидать, за просроченное время аж на целую неделю, я был лишен шенгенской визы на полгода. Но как утверждали польские таможенники, они не против видеть меня вновь в гостях после отмены запрета.

 

- Дзенкуе (спасибо), но зимой я не катаюсь, а летом уже не приеду к Вам, - пояснил я, - но здравия польска панства желаю!

 

Пользуясь моментом, что вновь оказался в Бресте, я заглянул и в Беловежскую пущу. Как никогда, вызывала особый интерес российская часть пути. Осознание того, что ты уже почти дома, хотя предстояло еще проехать не меньше, чем пройдено от Берлина, вдохновляло, наполняло оптимизмом. К тому же и места, что я сейчас проезжал на велосипеде, видел лишь из окна вагона.

 

Мы часто жалуемся на наши дороги, но те, что мне довелось проехать, я счел бы не хуже европейских. Небольшие проблемы возникали на трассе от Брянска до Орла, но и то из-за большого потока автомобилей, причем большегрузов. Приходилось рискованно тесниться на бровке шоссе с караванами проносящихся мимо фур. Ну а такая двухполосная автомагистраль как «Дон-М4» сравнима с лучшими автобанами континента, а для меня, как велопутешественника, просто шик. Во-первых, нет запрета двигаться по ней, естественно, есть широкая заасфальтированная обочина и во-вторых – почти нет никаких ограждений, отделяющих дорогу от прилегающей к ней местности, что дает возможность в любой момент съехать с нее и устроить себе небольшой отдых на природе. А еще лучше — у такой реки, как Дон, который более 500 км протекает параллельно, то пересекая дорогу, то соприкасаясь, то удаляясь от нее.

 

Помимо Брянска и Орла, интересно было познакомиться и увидеть такие города, как старинный Елец, который по возрасту старше Москвы, Воронеж (крупнейший промышленный центр на средне-русской возвышенности и в Черноземье), Лиски (бывший

 

Георгиу-Деж, получивший новое развитие уже в шестидесятые годы прошлого века и удививший меня схожестью со многими городами той Европы, что удалось проехать).

 

 

Ну а дальше, от Ростова мне все было основательно знакомо и близко. Особенные радость и восторг испытал, когда поднялся на Машук от Железноводска: «Все, наконец, я дома!» На дворе был август, двенадцатое число. Что теперь? По-прежнему остается пока несбыточной мечтой желание побывать на Байкале и во Владивостоке. Пока несбыточной.

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить